Самый сложный язык

Кончается март. Теоретически весна, а практически? Снег на полях, снег в лесу. Однако это мало волнует черную птицу с острым оранжевым клювом и веками такого же цвета. Сидит она на верхушке дерева и перебирает флейтовые печальные свисты. Но пройдет недели три, начнут сооружать черные дрозды гнезда. Просохнут они как следует, появятся в них яйца, птенцы.

Бегает по земле дрозд, ищет в старой листве улиток и червей. А увидит он врага, закричит не очень громко, но и не тихо: «кок-кок...», два звука подряд через определенный интервал, потом три, потом пачки из четырех, шести звуков. И все будут предупреждены: «Обнаружен враг!» В более напряженной ситуации звуки дрозда просто идут друг за другом, а став громче, образуют снова небольшие пачки. Дрозд теперь сообщает: «Объявляется тревога!» А подберется близко к его гнезду враг, кричит дрозд и «кок-кок» и почти как курица кудахчет: звуки все сгруппированы, некоторые очень плотно.

Дрозды очень точно классифицируют ситуацию, тончайшим образом отражают все изменения своего эмоционального состояния. На редкость подробные сведения сообщают своим товарищам чижи. Чиж один лишь свой крик «теттеретт» произносит с разными оттенками, и соплеменники его получают четыре отличающиеся друг от друга информации. Смысл их примерно такой:

«Я, чиж, нахожусь в данном месте. Не взлетаю. Не лечу. Ответьте».

«Я, чиж, нахожусь в данном месте. Спокоен».

«Я, чиж, нахожусь в данном месте. Взлетаю. Предлагаю лететь вместе со мной».

«Я, чиж, нахожусь в данном месте. Лечу».

Язык чижей и языки некоторых других воробьиных птиц сложны, а «речь» этих птиц представляет собой комплексы, цепочки сигналов. Соблюдаются и определенные правила употребления сигналов, иными словами — существует синтаксис.

Какую-нибудь информацию птица может передать, используя одинаковые крики. Но стоит изменить паузы между звуками и между группами, которые образуют эти звуки, изменится и смысл информации. Так строят свои сообщения дрозды, горихвостки, зарянки. Горные чечетки добиваются аналогичного результата, варьируя число, скорость повторения звуков. Произойдет у чечеток стычка во время кормежки, раздастся «чув-чув-чув-чув-чув». Кричит птица, поворачивает голову к противнику и сама слегка наклоняется по направлению к нему. Это угроза. Но прозвучит более низкая трель, да еще состоять она будет из десяти, а то и из семнадцати «чув», которые повторяются чаще и чаще, последует нападение.

Комбинируют птицы и совершенно различные крики. Вот летит стайка тундряных чечеток, и одной наскучило это занятие. «Тирр», — сообщает она — «Я хочу сесть на землю». Но если у нее такого желания нет, если, наоборот, она хочет продолжить полет, птица крикнет: «че-че-че-че-че-тирр».

Заметив врага, горная чечетка издаст «тьвию», вздернет хвостик кверху, добавит «тю-виу» и повторит: «тьвию, тю-виу». «Опасность невелика», — объявляет чечетка. Однако вероятность, что беды не миновать, растет, и кричит без устали птица «тьвию» раз двадцать кряду, чередуя этот крик с другим, резким, отрывистым «три», который обычно звучит, когда возникает конфликт между чечетками.

Серые  вороны  живут в лесу  целыми  поселениями. Но гнезда их расположены не рядом, и деревья мешают им все хорошо видеть. Держать друг друга в курсе дел птицам проще, передавая информацию звуками. Эти вороны лишь за счет интонации: разной громкости, тембра, темпа, логического ударения на тех или иных звуках — изменяют смысл «естественного» значения своих криков. Вороны, грачи прибегают и к другому приему. Их призывы длятся определенное время. А если укоротить, удлинить их? Вот тогда и выйдет: призыв — настойчивый призыв — приказ.