«Алло! Я жду тебя»

Бычок-кругляк, житель Азовского моря, - рыба серьезная. Почувствовав, что настал момент прощаться с прежней, обремененной лишь заботами о себе жизнью, он перво-наперво сооружает гнездо, которое похоже на пещерку. Покончив с этим прозаическим, но нужным делом, бычок начинает петь, а точнее, потихоньку квакать. Пение его не производит особого впечатления на самок. Тогда бычок, поквакав, начинает громко скрипеть или верещать. Против этой «серенады» самочки устоять уже не могут. Они приближаются к гнезду и, не доплыв до него немного, останавливаются. Бычок выбирает одну из них.

Молчит, пока не будет готово гнездо, рыба-жаба. Но вот наступает ночь, и завывает пароходная сирена. А парохода нет и в помине. Это рыба-жаба исполняет свою серенаду.

Насекомые, разыскивая самочек, поют не менее старательно. В начале нашего века австрийский ученый И. Реген впервые доказал, что самок сверчка совершенно не интересует молчащий сверчок. Самки хорошо его видели: он сидел под стеклянной чашкой. Но они не обращали на него внимания. Ситуация мгновенно изменилась, когда самки смогли «поговорить» с ним по «телефону». Застрекотал сверчок, включили микрофон, соединенный с громкоговорителем. И едва до самки, которая была в другом помещении, донеслось: «Алло! Я жду тебя», - она подлетела к громкоговорителю.

Песни, приглашающие самок на свидание, исполняют самцы кобылок, мух, жуков-долгоносиков. Стуча грудью, сообщают, что не желают быть больше одинокими, тараканы. Заводят свои «часы смерти» в надежде найти подругу жуки-точильщики.

У родственниц зайцев - пищух, которые славятся умением сушить траву в стожках, тоже есть песни, предназначенные для самочек. Встав почти столбиком, пищуха-самец запрокидывает голову чуть-чуть назад, а рот открывает так широко, что становится он круглым.

Придя в лес и услышав, как кукует кукушка, кто из нас не замрет на месте и по привычке, усвоенной с детства, если не вслух, то про себя, не спросит: «Кукушка, кукушка, сколько мне осталось жить?» Но птице нет никакого дела до нас, у нее свои проблемы. Меланхоличное, далеко разносящееся по лесу «ку-ку», «ку-ку...» - не что иное, как песня самца кукушки, рассчитывающего на встречу с самкой. Самец опускает вниз крылья, приподнимает вверх слегка раздвинутый длинный хвост, нагибается и, раздувая горло, повторяет и повторяет свой призыв. Однако на песню никто не реагирует. Самец перелетает на другое место, и снова звучит «ку-ку», «ку-ку». Наконец, его услышали. Раздается звонкая трель: «кли-кли-кли-кли-кли». Это самка. Помню, как первый раз я услышала странный глухой хохот и узнала, что «смех» этот кукушкин. Иногда самка может и «смеяться», но куковать она не умеет.

Песни, которые поют птицы весной, нельзя спутать ни с какими другими. Они очень громкие. Это и понятно: как знать, где находятся те, кому они адресованы. Да и как самочке найти исполнителя серенады, если он тихонько напевает песенку?

Весной птицы всячески стараются выделиться. А чтобы певцов быстрее можно было заметить, они принимаются летать по-особому. Кулики с оранжево-красными ногами - травники, запев, висят в воздухе на одном месте. Чибисы, поднявшись вверх, время от времени кувыркаются. А если самец пеночки-трещотки поселится в лесу, где между деревьями есть открытое пространство, он ведет себя так. Присев на голый сучок, пеночка мгновенно срывается с него. Чуть-чуть взмахивая крыльями, летит птица по прямой линии над кустами к другому дереву. Раздается: «сип-сип-сип-сип-сип», а дальше - словно стук швейной машинки. И заканчивается трескотня.

Однако эти приемы подходят не для всех пернатых, не у всех есть возможность летать. Как же им стать более заметными? Дрозды, зяблики, чечевицы, зеленушки занимают самые выигрышные в густом лесу места - верхушки деревьев - и там распевают серенады. На вершины деревьев усаживаются и зарянки - птицы, которые устраивают гнезда свои на земле. Даже скрытные крапивники и лесные завирушки, лишь расположившись повыше, начинают рассылать призывы.

Каждый певец, устроившись по вкусу, изо дня в день поет на облюбованных местах, что тоже не лишено смысла: летал бы он без конца то туда, то сюда, обнаружить его самке было бы сложнее. Все птицы поют весной песни, но исполняя их, ведут себя неодинаково. Овсянка вытягивается, на голове у нее появляется хохолок. Щегол поворачивается в одну сторону, в другую, а зяблик, откинув голову назад, чуть-чуть раскрывает крылья.

Самцы цапель, чтобы на них обратили внимание, и поют и танцуют. Квакве «танцплощадкой» служит место для будущего гнезда. Вытянув шею, самец переступает с ноги на ногу, растопыривает перья, опускает голову вниз, кричит. Танцуют и журавли. Самец и самка кричат, взлетают, подпрыгивают, церемонно раскланиваются. У розового скворца танец попроще. Скворец быстро ходит вокруг самки по кругу, громко распевая песню.

Птицы поют весной неутомимо. За один день зеленая пеночка может исполнить две тысячи триста сорок песен, пеночка-теньковка - две тысячи восемьсот шестьдесят, а лесной конек - три тысячи триста семьдесят семь песен. Почти непрерывно повторяют песни птицы, и надежда на встречу становится более реальной.