Водные просторы - не мир безмолвия

Таким же древнейшим занятием человека, как охота, было рыболовство. Удочка появилась еще в каменном веке. А самым первым крючком был, скорее всего, березовый сучок или какой-нибудь другой древесный шип. Шли в ход рыбьи кости, позднее - и кости других животных, их зубы, рога, раковины. Но удочкой много не наловишь, да люди и не ограничивали себя этой нехитрой снастью.

О том, что в море нет тишины, первым сказал Леонардо да Винчи. В 1490 году он писал в записной книжке: «Если вы остановите свой корабль и опустите один конец длинной трубки в воду, а другой ее конец приложите к уху, вы услышите корабли на большом расстоянии от вас».

Однако что водные просторы - не мир безмолвия, знал уже Аристотель. Правда, его интересовали совсем другие звуки - рыбьи. Аристотелю было известно шесть видов рыб, имеющих «голос». Пять видов - жители морей: лира, хромис, халкеус, коккикс и хелидон, шестой вид - капрос - водился в реке Ахелосе. В «Истории животных» Аристотель пишет: «Рыбы также немы, ибо у них нет ни легких, ни дыхательного горла, ни гортани. Однако некоторые из них издают звуки и шумы, о таковых говорят, что у них есть голос, как у Лиры и Хромиса, так как они издают род хрюканья; также у Капроса в реке Ахелосе; далее у Халкеуса и Коккикса; именно первый издает шум, подобный стрекотанию, второй же - звук, подобный звуку кукушки...»

Но задолго до Аристотеля, а тем более задолго до Леонардо да Винчи простым людям были известны обе истины. Они не считали подводный мир безмолвным и знали, что рыбы могут издавать звуки. Если в море спокойно, рыбаки приморских стран - Югославии, Греции, Индии, Индонезии, Вьетнама - с самых давних времен прислушивались по ночам к звукам и определяли, где рыба, какая это рыба, много ли ее. Рыбаки с малайского берега Южно-Китайского моря выходили в море днем группами. В каждой группе было три лодки, две большие, а третья маленькая, в ней всего один человек, старшина группы. Наставало время, и старшина, держась рукой за борт лодки, опускался в воду так, что над его головой оказывался тридцатисантиметровый слой воды. Почти полминуты он прислушивался, а потом высовывал голову наружу, отдыхал и опять уходил под воду. Нет вблизи рыбы или мало ее - старшина забирался в лодку. Пройдет около часа - и снова он в воде, опять прислушивается. А обнаружит старшина скопление рыбы - сделает знак рукой, начнут ставить сети рыбаки.

Как и охотники, рыбаки давно научились имитировать звуки рыб: манками пользовались даже первобытные люди. И в наше время корейцам, которые рыбачат в Японском море, не нужна никакая насадка. Вместо нее они прикрепляют над крючками гвозди или металлические пластинки. Рыбак время от времени подергивает снасть, к которой и приплывают минтаи.

Индонезийцы исстари приманивают акул трещотками из скорлупы кокосового ореха. Решив же созвать костистых рыб строматеусов, рыбак погружается по грудь в воду и кричит: «О-ох!» А в Сенегале и Нигерии племена, которые занимаются рыболовством, заставляют подниматься с глубины рыб, живущих в мутных реках. Они вызывают рыб наверх приспособлениями «котио-котио» и «хе-хоя», которые отличаются друг от друга лишь размерами. И «котио-котио» и «хе-хоя» состоят из металлических пластинок, по форме напоминающих эллипс, края их оплетают веревкой, а к одному из концов прикрепляют перья крупных птиц. Пластинки соединяют с шестом. Рыбак отъезжает от берега на пироге. Держа в руках шест, он стучит пластинками по воде. Эти-то звуки и привлекают рыб.

На наших реках жерехов в свое время ловили на манок из перьев сойки или гуся, а сомов - на клок: на одной стороне небольшой дощечки выдалбливали воронку, а с другой стороны дощечку стесывали и привязывали к рукоятке. Чтобы подманить сома, надо было ударять клоком по воде.