Композиторы и животные

Шло лето 1899 года. Николай Андреевич Римский-Корсаков работал в Вечаше над «Сказкой о царе Салтане». «Сочинять здесь очень удобно, - писал он. - Глушь, никого посторонних; прекрасное место: чудесный двухсотлетний огромный сад, большое озеро. В саду притон певчих птиц». Но в старом саду жили не одни птицы. Иначе разве смогло бы появиться в записной книжке композитора такое: «Мошкара гудит на фа диез, пчелы на си, жуки на ре, шмели на до или до диез...».

Однако действующим лицом оперы суждено было сделаться лишь шмелю. Запись превратилась в музыкальную картинку, а в переложении для разных инструментов стала концертной пьесой и сейчас известна во всем мире как «Полет шмеля».

Гораздо раньше, чем Римский-Корсаков, на «песни» насекомых обратили внимание немецкие композиторы. Мендельсон воспроизвел их в симфонической увертюре «Сон в летнюю ночь», а Вебер - в опере «Оберон». Насекомые поразили воображение великого реалиста Генделя: в его «Израиле в Египте» стрекочет саранча, жужжат песьи мухи. Удивительно похоже подражание звукам, издаваемым пчелиным роем, в скрипичном этюде-капризе Баццини.

Композиторы отдали дань и пернатым певцам. Щебечут пташки в произведениях Листа и Шумана. Не был равнодушен к пению птиц Бетховен. Подтверждает это адажио из шестой пасторальной симфонии с кукушкой, соловьем и перепелом. А у Берлиоза в «Троянцах», в том действии, где бегущие Эней и Дидона ищут спасения от разбушевавшихся стихий, ночные крики сов прерывают вопли духов лесов и пустынь.

Среди всех птиц, звуки которых заинтересовали композиторов, привилегированное положение занимает соловей. Трелям этого певца подражает и Бетховен в пасторальной симфонии, и Лист в «Мефисто-вальсах», и Алябьев в знаменитом «Соловье». Щелканье соловья воспроизвел один-единственный композитор - Карл Юльевич Давыдов. Звучит оно в романсе «И ночь, и луна, и любовь».

Музыку природы слушали не только композиторы, но и люди, не имевшие ни малейшего понятия о нотах. Они передавали звуки животных на свой лад. Крики воробьев, которые ссорятся, немцы копировали так: «диб»,«вор», «диб», «диб», «шильп», «бранись», «шильп», «шильп».

Крестьяне Ярославской губернии подражали щебетанию ласточек, говоря: «колотили, молотили, молотили, колотили, будем веять, веять, веять».

А вот сценка, сочиненная тоже крестьянами. На скотном дворе встречаются трое - бык, гусь и теленок. Бык (свирепо): «Убью... у-бь-ю.» Гусь (возмутившись): «Ко-го, ко-го?» Теленок (жалобно): «Меня, ме-ня.»